Неточные совпадения
«Как недогадлива ты, няня!» —
«Сердечный друг, уж я стара,
Стара; тупеет
разум, Таня;
А то, бывало, я востра,
Бывало, слово барской
воли…» —
«Ах, няня, няня! до того ли?
Что нужды мне в твоем уме?
Ты видишь, дело о письме
К Онегину». — «Ну, дело, дело.
Не гневайся, душа моя,
Ты знаешь, непонятна я…
Да что ж ты снова побледнела?» —
«Так, няня, право, ничего.
Пошли же внука своего...
Вслушиваясь в это отчаянное воззвание
разума и силы, он сознавал и взвешивал, что у него осталось еще в остатке
воли и куда он понесет, во что положит этот скудный остаток.
События его жизни умельчились до микроскопических размеров, но и с теми событиями не справится он; он не переходит от одного к другому, а перебрасывается ими, как с волны на волну; он не в силах одному противопоставить упругость
воли или увлечься
разумом вслед за другим.
Все одинаковые имеем члены, все имеем
разум и
волю.
Трудитеся
разумом, упражняяся в чтении, размышлении, разыскании истины или происшествий; и
разум управлять будет вашею
волею и страстьми.
Вопросы-то решаются не
разумом, а
волей…
Но это —
воля решает,
разум же только помогает.
Варвара. Ни за что, так, уму-разуму учит. Две недели в дороге будет, заглазное дело! Сама посуди! У нее сердце все изноет, что он на своей
воле гуляет. Вот она ему теперь и надает приказов, один другого грозней, да потом к образу поведет, побожиться заставит, что все так точно он и сделает, как приказано.
А оно уже было лишено своего
разума и
воли, то есть людей, и, следовательно, перестало бороться.
Необходимы творческие усилия национального
разума и национальной
воли.
Ему любо было пока возиться и с бабушкой: отдавать свою
волю в ее опеку и с улыбкой смотреть и слушать, как она учила его уму-разуму, порядку, остерегала от пороков и соблазнов, старалась свести его с его «цыганских» понятий о жизни на свою крепкую, житейскую мудрость.
Исшедшее зовется наслаждением (Lust) Божества или вечной мудростью, каковая есть первосостояние всех сил, красот и добродетелей, чрез нее троякий дух становится вожделеющим, а его вожделение есть импрессия, схватывание самого себя:
воля схватывает (fasst) мудрость в настроении, а схваченное в
разуме есть вечное слово всех красок, сил и добродетелей» [Myst. magn., V, 7–8, § 2–5.
Правда, нравственная
воля называется у Канта «практическим
разумом», для которого установляется свой особый канон, причем этот «
разум» постулирует основные религиозные истины: бытие Бога, свободу
воли и личное бессмертие, но каким бы именем мы ни называли веру, ее существо от этого не изменится: ЕСИ произносит только она, постулаты же лишь постулируют, но сами по себе бессильны утверждать бытие Божие, это составляет, конечно, дело веры.
Она есть высшая и последняя жертва человека Богу — собой, своим
разумом,
волей, сердцем, всем своим существом, всем миром, всею очевидностью, и есть подвиг совершенно бескорыстный, все отдающий и ничего не требующий.
Помимо всякой философской теории, всякой гносеологии, я всегда сознавал, что познаю не одним интеллектом, не
разумом, подчиненным собственному закону, а совокупностью духовных сил, также своей
волей к торжеству смысла, своей напряженной эмоциональностью.
Воля у него также означает свободу, но свобода не имеет темного, иррационального истока,
воля соединена с
разумом, нет рассеченности, есть целостность, целостность духа.
Русская религиозная философия особенно настаивает на том, что философское познание есть познание целостным духом, в котором
разум соединяется с
волей и чувством и в котором нет рационалистической рассеченности.
Но
воля у Хомякова не слепая и не иррациональная, как у Шопенгауэра, она есть волящий
разум.
«Воспользуемся же огромным преимуществом, в силу которого мы должны повиноваться только голосу просвещенного
разума, сознательной
воли».
Только
воля, только
разум волящий, а не безвольный, полагает различие между я и не я, между внутренним и внешним.
— Со всячинкой. При помещиках лучше были; кованый был народ. А теперь вот все на
воле, — ни хлеба, ни соли! Баре, конечно, немилостивы, зато у них
разума больше накоплено; не про всех это скажешь, но коли барин хорош, так уж залюбуешься! А иной и барин, да дурак, как мешок, — что в него сунут, то и несет. Скорлупы у нас много; взглянешь — человек, а узнаешь, — скорлупа одна, ядра-то нет, съедено. Надо бы нас учить, ум точить, а точила тоже нет настоящего…
Не греховное наше тело, ведь
разум и свободная
воля составляют образ и подобие Божие…
Все надо отвергнуть, все: и свою
волю, и свои желания, и память, и
разум, и все, все, что дотоле в тебе было…
Будет тогда в тебе и
воля, и
разум, и мысли все Божии…
— Когда дух святый снидет на тебя, душа твоя и тело обратятся в ничто, — сказала Катенька. — Ни тело тогда не чувствует, ни душа. Нет ни мыслей, ни памяти, ни
воли, ни добра, ни зла, ни
разума, ни безумия… Ты паришь тогда в небесных кругах, и нет слов рассказать про такое блаженство… Не испытавши, невозможно его понять… Одно слово — соединенье с Богом. В самом раю нет радостей и наслажденья больше тех, какие чувствуешь, когда дух святый озарит твою душу.
Всегда, сколько ни помнила себя Лиза, жила она по добру и по правде, никогда ее сердце не бывало причастно ни вражде, ни злой ненависти, и вдруг в ту самую минуту, что обещала ей столько счастья и радостей, лукавый дух сомненья тлетворным дыханьем возмутил ее мысли, распалил душу злобой, поработил ее и чувства, и
волю, и
разум.
— Они обе, и Серафима и мать Илария, с малолетства не в полном
разуме. В сионской горнице не смеют своевольничать, а здесь им полная
воля.
Тогда уж не будет в тебе ни
воли твоей, ни
разума твоего, ни мыслей твоих, все твое уже попалено и умерло…
Я
воли с нее не снимаю, у девки свой
разум в голове, — сама должна о судьбе своей рассудить.
Су́против тех волхвований не устоять ни девице, ни вдовице, ни мужней жене: памяти лишится,
разума лишится, во всем подчинится
воле того человека, пока сам он не сурочит с нее чарованья…
Волюнтаризм и иррационализм пасуют перед малым
разумом, перед рассудком, и ограничивают его господство лишь темной, иррациональной
волей.
Дефекты познания и ограниченность познающего
разума коренятся в направлении
воли, в дурном выборе, в нелюбви к Богу и в любви к данной ограниченной действительности.
Для этого сознания Бог и человек, божественная и человеческая
воля в Христе, дух и плоть, небо и земля так и остаются несоединенными и несоединимыми, так как чудо претворения и преосуществления малому
разуму недоступны.
Правду говоря, однако, всех тяжеле в этот день была роль самого добросердого барина и всех приятнее роль Зины. Ей давно смерть хотелось возвратиться к мужу, и теперь она получила разом два удовольствия: надевала на себя венок страдалицы и возвращалась к мужу, якобы не по собственной
воле, имея, однако, в виду все приятные стороны совместного житья с мужем, которыми весьма дорожила ее натура, не уважавшая капризов распущенного
разума.
Не было мира в этой душе. Рвалась она на
волю, томилась предчувствиями, изнывала в темных шарадах своего и чужого
разума.
— Вы-то пуще скудны
разумом! — снова воскликнул Егор Егорыч. — А знаете ли, какой в обществе ходит старый об вас анекдот, что когда вы побывали у Аракчеева, так он, когда вы ушли, сказал: «О, если бы к уму этого человека прибавить мою
волю, такой человек много бы сделал».
Нам дана
воля, которая слагается из
разума и чувства, и этими двумя орудиями должна ограничиваться наша свобода.
Познание личности и свободы связано с личным
разумом, с
волей и активностью.
Но есть и мой личный
разум и в особенности моя личная
воля.
Они утверждали, что суверенитет принадлежит не
воле (монарха или народа), а
разуму.
— А черт его знает! — отвечал тот. — И вот тоже дворовая эта шаварда, — продолжал он, показывая головой в ту сторону, куда ушел Иван, — все завидует теперь, что нам, мужикам, жизнь хороша, а им — нет. «Вы, говорит, живете как вольные, а мы — как каторжные». — «Да есть ли, говорю, у вас разум-то на
воле жить: — ежели, говорю, лошадь-то с рожденья своего взнуздана была, так, по-моему, ей взнузданной и околевать приходится».
«Романтизм соподчиняет понятие интуиции, а в более общей форме он соподчиняет познание чувству и
воле» (с. 7), в то время как классицизм соподчиняет
волю и чувство
разуму как способности строить понятия.].
Если бы вино, табак, опиум не действовали на
разум, заглушая его, и потому не давали бы
волю дурным желаниям, никто не стал бы пить или вдыхать горький напиток или дым.
Не лучше ли радоваться тому, что бог дал нам власть не огорчаться тем, что с нами случается помимо нашей
воли, и благодарить его за то, что он подчинил нашу душу только тому, что в нашей власти — нашему
разуму. Он ведь не подчинил нашей души ни родителям нашим, ни братьям, ни богатству, ни телу нашему, ни смерти. Он, по благости своей, подчинил ее одному тому, что от нас зависит — нашим мыслям.
Всегда было жалко видеть, что, при огромной затрате
разума и
воли, человек все-таки не может достичь желаемого, — добродетельные люди стоят перед ним с первой до последней страницы незыблемо, точно каменные столбы.
Все определяется для нее не просветлением мысли, не светом
разума, а экзальтацией
воли, революционной титанической
воли.
— Но разве это может быть, чтобы в тебя заложено было с такой силой отвращение к страданиям людей, к истязаниям, к убийству их, чтобы в тебя вложена была такая потребность любви к людям и еще более сильная потребность любви от них, чтобы ты ясно видел, что только при признании равенства всех людей, при служении их друг другу возможно осуществление наибольшего блага, доступного людям, чтобы то же самое говорили тебе твое сердце, твой
разум, исповедуемая тобой вера, чтобы это самое говорила наука и чтобы, несмотря на это, ты бы был по каким-то очень туманным, сложным рассуждениям принужден делать всё прямо противоположное этому; чтобы ты, будучи землевладельцем или капиталистом, должен был на угнетении народа строить всю свою жизнь, или чтобы, будучи императором или президентом, был принужден командовать войсками, т. е. быть начальником и руководителем убийц, или чтобы, будучи правительственным чиновником, был принужден насильно отнимать у бедных людей их кровные деньги для того, чтобы пользоваться ими и раздавать их богатым, или, будучи судьей, присяжным, был бы принужден приговаривать заблудших людей к истязаниям и к смерти за то, что им не открыли истины, или — главное, на чем зиждется всё зло мира, — чтобы ты, всякий молодой мужчина, должен был идти в военные и, отрекаясь от своей
воли и от всех человеческих чувств, обещаться по
воле чуждых тебе людей убивать всех тех, кого они тебе прикажут?
Фаррар выражает только «убеждение», что — «Толстой, хотя и руководимый самой благородной искренностью, впал в заблуждение частных и односторонних толкований смысла Евангелия и
разума (mind) и
воли Христа».
Вольф, немецкий просветитель, определяет дух как субстанцию, наделенную
разумом и свободной
волей.
Нет, это мне совершенно все равно: на умеренные мои потребности жалованья мне достает; я даже и роскошь себе позволяю, фортепиано имею; а служба самая легкая: все только исполняю то, что велено, а своею совестью, своим
разумом и
волей ни на волос ничего не делаю…